73 страны, более 120 восстаний: что мировые волнения значат для вашего капитала

Есть число, которое стоит запомнить. Фонд Карнеги, один из самых авторитетных внешнеполитических аналитических центров мира, насчитал за двенадцать месяцев как минимум 120 значительных антиправительственных протестов как минимум в 73 странах — больше всего с 2017 года. Не отдельные демонстрации, а крупные, порой свергающие правительства движения, по всем континентам.

Для большинства людей это одна новость из многих: кадры горящих баррикад из далёких столиц, назавтра забытые. Для того, кто владеет капиталом, это иное. Для вкладчика мировые волнения — то же, что падающий барометр для моряка: не сам шторм, но его надёжный предвестник. Ведь нестабильность исторически — та фаза, в которой государства прибегают к мерам, бьющим по капиталу граждан сильнее всего: контроль за движением капитала, закрытие банков, имущественные сборы.

Это досье разбирает обстановку. Оно показывает масштаб нынешней волны протестов по твёрдым данным, а не по настроениям. Оно называет движущие силы, что её питают. И проводит линию, которую не проводит ни один выпуск новостей: от волнений на улицах к вопросу, насколько достижим остаётся ваш капитал, когда протест становится нестабильностью, а нестабильность — государственным доступом.

Часть I — Цифры

Начнём с фактов, из серьёзных источников, а не из слухов.

Фонд Карнеги систематически отслеживает антиправительственные протесты по всему миру своим «Global Protest Tracker». Его вывод за минувшие двенадцать месяцев: как минимум 120 значительных протестов как минимум в 73 странах — высший уровень с 2017 года. Главным спусковым крючком Карнеги называет государственную коррупцию, за ней — антидемократические процессы и экономические тяготы.

Аналитический дом Maplecroft, специализирующийся на политических рисках, идёт дальше и смотрит вперёд: на основе частоты и интенсивности протестов последних двенадцати месяцев он ожидает, что гражданские волнения в 2026 году будут ещё разрушительнее, чем в 2025-м. Особенно тревожен для владельцев капитала второй вывод: в 53 странах выросли нападения на коммерческую собственность — протесты всё чаще нацелены и на частную, и на предпринимательскую собственность, с ущербом в сотни миллионов. США Maplecroft относит к крупнейшим горячим точкам риска, с самым резким ростом размаха протестов за год.

Мюнхенская конференция по безопасности тоже взяла в 2026 году мрачный тон: её ежегодный индекс безопасности носил название «Under Destruction» и исследовал действие политических движений, нацеленных скорее на разрушение, чем на реформу. В опрошенных странах G7 лишь малая доля людей ещё верила, что политика их правительства оставит будущие поколения в лучшем положении.

Три независимых серьёзных источника, одна картина: волнения растут, становятся шире и всё чаще задевают собственность.

Часть II — Карта мира

Цифры остаются абстрактными. Взгляд на карту делает осязаемым, насколько широко идёт волна.

Азия. Индия, самая населённая демократия мира, по данным наблюдателя за конфликтами ACLED зафиксировала больше всего демонстраций в мире — их несли фермеры, требования автономии в регионе Ладакх и споры вокруг общественно-политических законов; центральную роль играло движение, сформированное поколением Z. Индонезия, самая населённая мусульманская страна, пережила протесты из-за экономики и коррупции.

Европа. Во Франции протесты против урезания расходов на образование начались в сентябре 2025 года в бедных пригородах Парижа и распространились по стране примерно на 140 городов. В Бельгии в октябре 2026 года студенты вышли на улицы против реформ образования и сокращений бюджета; в Италии, Ирландии и Германии тоже призывали к протестам из-за растущих расходов на учёбу. Греция, Словакия и Румыния пережили затяжные, отчасти повторяющиеся волны протестов.

Африка и Латинская Америка. Волна протестов под предводительством поколения Z заполнила улицы столиц по всему миру и в ряде случаев свалила целые правительства — среди прочего в Непале, Мадагаскаре и Перу; на Филиппинах движение двигали обвинения в коррупции, в Мадагаскаре — крайняя бедность и отсутствие доступа к воде и санитарии. В Кении набрали силу протесты против роста стоимости жизни.

Что бросается в глаза: это не пара нестабильных государств. Это демократии и диктатуры, богатые и бедные страны, большие и малые — одновременно. 1 мая 2026 года прошли международно скоординированные протесты, от Вашингтона до Парижа. При всех региональных различиях движение стало глобальным явлением.

Часть III — Движущие силы

Почему именно сейчас и почему так широко? Анализы называют на удивление согласованный набор причин.

Стоимость жизни и инфляция. Самая частая движущая сила. Выросшие цены на энергию, продукты и жильё бьют по широким слоям. Рост цен на энергию вслед за геополитическими конфликтами дополнительно обострил ситуацию.

Жёсткая экономия. От Франции через Испанию до Чили и Бельгии протесты направлены против программ экономии — урезаний в образовании, госсекторе, социальных выплатах. Классическая конфигурация: государства с высоким долгом пытаются экономить, нагрузку несёт население, улица реагирует.

Неравенство и коррупция. Ощущение, что тяготы распределены несправедливо, а элиты обслуживают себя, пронизывает почти все движения. Карнеги называет коррупцию главной движущей силой.

Новое поколение и новые инструменты. Многое несут молодые люди, молниеносно организующиеся через соцсети — через границы, без классических партий и профсоюзов. Это объясняет одновременность на разных континентах.

Эти силы не новы, но усиливают друг друга, и ни в одном серьёзном прогнозе не идут на спад. Maplecroft прямо предупреждает, что растущая доля протестов может перейти в насилие и вместе с растущей политической поляризацией обостриться до более опасных волнений.

Часть IV — Почему волнения и капитал связаны

Теперь к решающей линии, которую в новостях никогда не проводят. Что общего у студенческого протеста в Брюсселе или голодного бунта в Найроби со счётом немецкого вкладчика?

Ответ в историческом шаблоне. Волнения дестабилизируют; нестабильность угрожает валюте и государственным финансам; и государства под угрозой ради защиты системы прибегают к капиталу своих граждан. Не из злого умысла, а по логике: когда капиталу грозит бегство и доверие тает, самый быстрый рычаг у государства — доступ к тому, что лежит в стране и в банковской системе.

История полна примеров, и все они задокументированы, не домысел:

• Кипр 2013: на пике кризиса за выходные было решено частично превратить банковские вклады свыше 100 000 евро в акции — в Bank of Cyprus около 47,5 процента. Банки оставались закрыты двенадцать дней, контроль за движением капитала сопровождал остров около двух лет.
• Греция 2015: за ночь банки закрылись, банкоматы выдавали лишь 60 евро в день, был введён контроль за движением капитала, полностью снятый лишь в 2019 году.
• Аргентина 2001: в «Corralito» банковские счета заморозили, снятия ограничили малыми недельными суммами, долларовые вклады позже принудительно превратили в обесцененные песо.
• Исландия 2008: после краха банков страна ввела контроль за движением капитала, сохранявшийся почти десятилетие.

В каждом из этих случаев кризису предшествовала фаза нестабильности — экономической, часто также социальной и политической. И в каждом случае мера била по тому, что было видимо и учтено в системе: по счетам, депозитам, вкладам в национальной валюте. Кто заранее поставил капитал на более широкую основу, сохранил дееспособность; кто держал всё в одной точке, оказался во власти событий.

Волнения — не причина этих мер. Но это среда, в которой они становятся вероятнее. Чем больше стран нестабильны одновременно, тем выше риск, что протест станет экономической нуждой, а экономическая нужда — хваткой за капитал.

Часть V — Собственность под прицелом

Есть вторая, более прямая связь между волнениями и капиталом, и она нова по своему размаху.

Вывод Maplecroft, что в 53 странах выросли нападения на коммерческую собственность, знаменует сдвиг. Протесты нацелены уже не только на правительства, но всё чаще на видимую частную и предпринимательскую собственность — магазины, здания, предприятия. Ущерб идёт в сотни миллионов, плюс простои. В Европе, по Maplecroft, протесты не только растут в размахе, но и всё чаще повреждают частную собственность.

Для владельца капитала это значит: под ударом не только счёт, но и физическая, привязанная к месту собственность в точке волнений. Недвижимость, предприятие, склад нельзя за выходные привести в безопасность. Что стоит в центре кризиса, разделяет его судьбу.

Вот неудобный вывод за новостными кадрами: капитал, локально и системно привязанный к единственной, возможно нестабильной точке, несёт полный риск этой точки — будь то государственный доступ сверху или улица снизу.

Часть VI — Обострение в Европе

Можно возразить: всё это касается далёких, и без того хрупких стран. Но данные показывают, что развитие приближается.

Maplecroft прямо называет Европу и США регионами, где прорастают семена волнений. Протесты во Франции, Бельгии, Испании, Греции — не сноски, а массовые движения, которые раскачивают правительства. Растущая политическая поляризация — названная Мюнхенской конференцией по безопасности определяющей чертой времени — повышает риск, что протест перейдёт в эскалацию. А экономическая основа везде одна: высокий государственный долг, давление экономии, рост стоимости жизни.

Именно эта конфигурация — высокий долг, социальное напряжение, тающее доверие — та самая, из которой исторически рождались имущественные сборы и контроль за капиталом. Международный валютный фонд уже рассчитал, что разового имущественного сбора около десяти процентов хватило бы, чтобы вернуть долговые показатели еврозоны к докризисному уровню. Это не прогноз, а официальный расчёт — и он лежит в ящике, до того дня, когда давление станет достаточным.

Часть VII — Что это значит для вашего капитала

Из этого следует не паника, а трезвая позиция. Никто не может сказать, перейдут ли и когда волнения определённую грань. Вопрос, на который вы можете повлиять, иной: насколько сильно ваш капитал висит на судьбе единственного места, единственной системы?

Логика та же, что при любой диверсификации риска, — только применённая к вопросу доступа, а не доходности:

• Капитал, целиком лежащий внутри страны, в одной валюте, в одной банковской системе, несёт полный риск этой одной системы — как при контроле за капиталом сверху, так и при волнениях снизу.
• Капитал, распределённый более чем по одному месту, более чем по одной юрисдикции, более чем по одной форме, устойчивее к отказу или доступу одной точки.
• Решающей является дистанция до центра кризиса: не географическое бегство, а вопрос, лежит ли часть капитала вне досягаемости наиболее уязвимой системы — законно, задекларированно, но не привязано к единственной точке.

Вот суть: волнения — это барометр. Он не говорит, что шторм придёт, и тем более не говорит когда. Но это сигнал проверить, поставлен ли собственный капитал на случай непогоды — пока барометр лишь падает, а шторма ещё нет.

Часть VIII — Частые вопросы

Неужели 120 протестов в 73 странах действительно исключение? Да — по Карнеги высший уровень с 2017 года. Maplecroft ожидает в 2026 году ещё более разрушительную обстановку, чем в 2025-м.

Разве это не касается лишь нестабильных стран? Нет. Франция, Бельгия, Испания, Греция и США прямо в списке; Maplecroft называет Европу и США регионами риска.

Как протест в Найроби связан с моим счётом? Не напрямую. Но волнения — среда, в которой государства исторически прибегают к контролю за капиталом и имущественным сборам: Кипр, Греция, Аргентина, Исландия. Чем шире нестабильность, тем выше риск.

Значит ли это, что мне надо вывести деньги из страны? Не обязательно. Это значит прежде всего: проверить, не висит ли всё на единственной системе. Распределение и дистанция до центра кризиса — вот цель, законно и задекларированно.

Разве это не чистая спекуляция? Данные о протестах — от Карнеги и ACLED, оценка риска — от Maplecroft, исторические случаи задокументированы, расчёт МВФ официален. Спекулятивно лишь «будет ли и когда» — но не сам шаблон.

Заключение — падающий барометр

Опытный моряк не бежит в панике под палубу, когда падает барометр. Но и не игнорирует его. Он закрепляет груз, пока море ещё спокойно.

Более 120 восстаний в 73 странах, больше всего почти за десятилетие, прогноз риска, ожидающий на 2026 год ещё больше, и исторический шаблон, связывающий нестабильность с хваткой за капитал, — это падающий барометр. Он не говорит, что шторм достанет ваш капитал. Он говорит, что сейчас время закрепить груз.

Честный вопрос поэтому не в том, встанут ли волнения однажды у вашей двери. Он в том: сколько моего капитала висит на судьбе единственного места, единственной валюты, единственной системы — и для какой части эта зависимость могла бы быть меньше?

---

Источники: Carnegie Endowment for International Peace, «Global Protest Tracker» (не менее 120 крупных протестов не менее чем в 73 странах, максимум с 2017 года; коррупция как главная причина); Maplecroft, прогноз гражданских волнений на 2026 год (разрушительнее, чем в 2025; нападения на коммерческую собственность в 53 странах; США как горячая точка); ACLED (данные о протестах, Индия); Мюнхенская конференция по безопасности / Munich Security Index 2026 «Under Destruction»; первомайские протесты 2026 года; примеры стран: Франция/Бельгия/Испания/Греция/Индия/Индонезия/Кения/Непал/Мадагаскар/Перу/Филиппины. Исторические случаи: Кипр 2013; Греция 2015; Аргентина 2001 (Corralito); Исландия 2008. МВФ, Fiscal Monitor (единовременный имущественный сбор ~10 %).